Выборы состоялись: что дальше?

top_putin_gloria.jpg

Автор: Виталий Журавлёв

Итак, Владимир Путин достаточно уверенно выиграл президентские выборы. По итогам за В. Путина проголосовали 63,6%. избирателей, пришедших на участки при явке свыше 62%, что составляет более 45,5 миллионов человек. Результат вполне предсказуемый и ожидаемый, если рассматривать тренды социологических исследований за последние несколько месяцев, а также объективно анализировать расклад политических сил, стоящих за кандидатами в президенты Российской Федерации. Оппозиция, как и прогнозировали, не смогла ни объединиться организационно, ни выдвинуть конструктивную программу действий, ни получить поддержку колеблющегося электората. Команда, стоящая за В. Путинным, действовала грамотно, эффективно использовала административный ресурс в допустимой законом форме. Удалось переиграть оппонентов даже на их собственном поле: неофициальных информационных ресурсах; массовых митинга; встречах с избирателями на местах; работе с лидерами творческой интеллигенции и т.д. Серия публикаций программных статей В. Путина о проблемах стоящих перед страной и путях их решения, безусловно, сыграла ему на пользу. В конце концов, если он их лично и не писал, то, видимо, по крайней мере, читал и редактировал, что уже радует. К некоторым содержащимся в них тезисам были критические вопросы, но это нормальная ситуация. Острая принципиальная дискуссия по важнейшим темам позволила выявить новые подходы, новые идеи, по-новому взглянуть на социальные и моральные проблемы, которые не всегда хорошо видны из окошка президентского авто. Выяснилось: в России существует на высоком уровне коррупция; не получают развития новые отрасли промышленности; наблюдается высокая социальная дифференциация слоёв населения; не решён «русский вопрос»; не устраивает доступность и качество системы образования; очень тревожат социально-демографические характеристики, беспокоит низкий уровень культуры, духовности и т.д.

Основной вопрос, который стоит после выборов, имеет экзистенциальный характер. Что будет происходить в России дальше - обновится ли политическая система России на косметическом уровне или произойдёт достаточно радикальная системная трансформация основных социально-экономических и политических институтов страны? И что именно это будет за социальная трансформация?

В этой связи, актуальными для сегодняшней России, на наш взгляд, являются размышления известного американского социолога Роберта Мертона из книги «Социальная теория и социальная структура» (1957 г.) о явных и неявных (латентных) функциях политической системы. Р. Мертон отмечает, что во многих слоях американского общества «политические махинации» оценивают как «плохие» или «нежелательные» так как «политические машины» нарушают законы морали: политический патронаж нарушает принципы подбора персонала, основанный на беспристрастной оценке квалификации, а не на преданности какой-то партии или взносах в партийную казну; институт местной политической власти нарушает норму, согласно которой голосование должно быть основано на индивидуальной оценке достоинств кандидатов и политических программ, а не на постоянной преданности лидеру; взяточничество и «честный подкуп» явно недостойное приобретение собственности; «покровительство» преступности, безусловно, нарушает закон и противоречит нравственным устоям и т.д.

Р. Мертон задаётся вопросом, если деятельность политических организаций идет вразрез с нормами морали и иногда с законом, то как им удается продолжать функционировать? И сам же на него отвечает: моральные суждения, основанные целиком на оценке явных функций социальной структуры, не учитывают других действительных последствий, которые могут оказывать основную социальную поддержку этой структуре. Конституционный строй американской политической системы целенаправленно пресекает любую легальную возможность чрезмерной централизации власти и препятствует эффективному и ответственному руководству лидера. В таких условиях политическая организация упрочивает свою связь с обычными людьми через искусно сотканную сеть личных отношений. Тем самым политика превращается в личные связи. Это оказывается в интересах «обделенные классов», которые представляют собой одну из подгрупп, для которых политическая машина удовлетворяет потребности, неадекватно удовлетворяемые официальной социальной структурой. Для другой подгруппы, а именно - бизнеса, политический «босс» выполняет функцию предоставления тех политических привилегий, которые ведут к непосредственным экономическим выгодам. Корпорации ищут особой политической поддержки, которая позволяет им стабилизировать свое положение и приблизить цель извлечения максимальных доходов. Босс рационализирует взаимоотношения между государственным и частным бизнесом. И его экономические услуги респектабельным деловым клиентам хорошо оплачиваются. Следующий комплекс типичных функций выполняется политической машиной для особой социальной подгруппы, которой недоступны обычные пути социальной мобильности. Например, ирландцы и другие иммигранты испытывали огромные затруднения, пытаясь найти свое место в американской городской социальной и экономической структуре. Американская культура придает огромное значение деньгам и власти как цели для членов общества. Однако у определенных социальных подгрупп возможность достижения этих целей традиционным и законным средствам значительно меньше. В этом контексте коррумпированная политическая машина и рэкет «представляют собой торжество аморального разума над предписанной моралью «неудачей», когда закрыты и сужены пути вертикальной мобильности в том обществе, которое поощряет экономическое изобилие, власть и социальное продвижение для всех своих членов. Политика и рэкет предоставляют важнейшее средство социальной мобильности тем, кто в силу этнического происхождения и принадлежности к низшим классам лишен возможности продвинуться «респектабельным» путем.

Таким образом, коррупционная функция политической машины, при рассмотрении ее в более широком социальном контексте, выступает как организованное оказание помощи подгруппам, исключенным из гонки за «продвижением» или находящимся при этом в невыгодном положении. Точно так же, как политическая машина оказывает услуги «законному» бизнесу, она действует и для оказания аналогичных услуг «незаконному» бизнесу: проституции, преступности и рэкету. Количество профессиональных проституток в Соединенных Штатах в 1950 году, по данным приведённым Р. Мертоном, составляло 500.000, при 200.000 врачей и 350.000 профессиональных медицинских сестер. Точно так же, как большой бизнес может внести деньги в кассу политической партии, чтобы обеспечить себе минимальное вмешательство со стороны правительства, так поступает и большой рэкет, и крупная преступность. В обоих случаях политическая машина способна в разной степени обеспечить «защиту». Занять исключительно нравственную позицию в отношении «коррумпированной политической машины» значит потерять из виду сами структурные условия, порождающие то «зло», которое так резко критикуют.

В качестве альтернативы коррумпированной политической машины, - отмечает Р. Мертон, возможны и другие виды индивидуального «приспособления» к социальной реальности: преступления «одинокого волка», психопатологические состояния, бунт, уход в себя при отказе от культурно одобренных целей и т.д. В этом контексте участие в революционных организациях можно рассматривать как альтернативный способ организационного приспособления.

Проведённый анализ, по мнению Р. Мертона, имеет непосредственное значение для социальной инженерии. Он помогает объяснить, почему обычно такими недолговечными и недейственными оказываются периодические попытки провести «политическую реформу», «выгнать мошенников» и «очистить наш политический дом». Он подтверждает главную теорему: любая попытка ликвидировать существующую социальную структуру, не обеспечив адекватную альтернативную структуру для выполнения функций, ранее осуществляемых отмененной организацией, обречена на провал. Реформа может на какое-то время вывести на политическую сцену новые фигуры; может на какое-то время внушить избирателям уверенность в том, что нравственные добродетели остаются неизменными и, в конце концов, восторжествуют. Она может действительно повлиять на смену персонала политической машины. Реформа может даже какое-то время настолько сдерживать деятельность этой машины, что многие потребности, которые она раньше удовлетворяла, останутся неудовлетворенными.

Но если реформа не включает также реформирования социальной и политической структуры, при котором удовлетворять существующие потребности будут альтернативные структуры, и если она не влечет за собой таких изменений, которые совсем ликвидируют эти потребности, политическая машина непременно вернется на свое законное место в социальном устройстве. Стремиться к социальным переменам, не учитывая должным образом явные и латентные функции, выполняемые социальной организацией, претерпевающей изменения, значит довольствоваться социальным ритуалом, забыв о социальной инженерии.

Такова была точка зрения Р. Мертона на социальные процессы в американском обществе середины прошлого XX в. Заметим, что он не призывал к «оранжевым» революциям, а говорил о необходимости социальной инженерии, адресуя это правящим политическим кругам. Конечно, сравнительно-исторический анализ состояния американского общества той эпохи и современного российского является достаточно условным и умозрительным. Вместе с тем через время и пространство виден аналог, и даже параллель многих социальных и политических явлений. Давайте прислушаемся к apriori не ангажированному совету американского социолога по созданию альтернативной адекватной общественным потребностям России социальной структуре. Возможно, что это объединит расколотое российское общество и поможет решить практические вопросы.

* * *

juravlev_vit.jpg

Об авторе: Виталий Журавлёв, российский политический аналитик, эксперт института русского зарубежья, начальник представительского отдела Приднестровского государственного университета им. Шевченко в РФ.


Дата публикации: Пнд 5 Мар 2012

© «DNIESTER», 2009-2017.
© РИА «Днестр», 2009-2017.
© Программирование и дизайн: «DNIESTER», 2009.

Поиск на dniester.ru
О проекте РИА «Днестр» 2009-2017.
Архив РИА «Днестр» за 2017, 2016, 2015, 2014, 2013, 2012, 2011, 2010, 2009.
Архив материалов РИА «Днестр» на иностранных языках 2009-2017.