Проблема национальной идентичности молдаван

События конца 80-х – начала 90-х годов в Европе и мире, которые ознаменовали окончание холодной войны и противостояния двух полюсов силы: США и Советского Союза, вернули в историю и новые государства, и новые нации. На обломках советской империи появились страны, ряд из которых впервые в ХХ веке обрели независимость и возможность самостоятельно строить собственную государственность. Молдова – одна из таких стран.

Как и все страны Центральной и Восточной Европы, освободившиеся от коммунистического ига, Республика Молдова после обретения независимости столкнулась с множеством проблем: политических, экономических, социальных. Демократизация общества, переход к рыночной экономике, реформа управления, оптимизация системы социального обеспечения, создание новых институтов власти и гражданского общества – это те задачи, которые приходилось решать Республике Молдова с самого начала своего независимого развития. Однако, не только методы и темпы реформ отличали нашу страну от своих соседей, но и существование еще одной, очень специфической проблемы - проблемы национальной идентичности населения Республики Молдова. Как это ни странно, но нам предстояло ответить на один очень простой для других, но сложный для нас вопрос: кто мы, жители этой нового независимого государства? Что у всех у нас общего, кроме прошлого? Что нас объединяет сегодня, и какие идеи мы разделяем?

Одним из главных мобилизующих общество факторов в начале 90-х гг. стала идея национального возрождения. В Молдове тогда мало кто толком понимал, что это такое и с чего надо начинать. Что не вызывало колебаний и сомнений у новой политической элиты – это возрождение молдавского (румынского) языка и придания ему статуса государственного.

Борьба за язык, которая началась еще до провозглашения независимости, для большинства населения страны стала символом упомянутого национального возрождения Молдовы. Это борьба, к сожалению, обладала не только огромным мобилизующим, но и дезинтеграционным потенциалом. Некоторые политически активные представители национальных меньшинств Республики Молдовы - украинцы, русские, гагаузы, болгары и другие – оказались не готовы к радикальным изменениям в языковой политике нового государства. Провозглашение молдавского (румынского) государственным языком они воспринимали как попытку их исключения из активной общественной жизни. Несмотря на то, что в Молдове, в отличие от, скажем, прибалтийских государств, был принят очень либеральный закон о языке, в конце 80-х – начале 90-х он вызвал волну недовольства среди части населения, на нем не говорящем. Академические споры перерастали в политическое противостояние между новыми общественно-политическими формированиями и между центром и регионами. Проблема языка стала проблемой политической.

Не буду подробно описывать события 1989-1992 годов в Молдове, скажу только, что некоторые политические конфликты внутри страны, начавшиеся с принятия закона о языке, до сих пор не решены. Это в первую очередь проблема Приднестровья. Тонкая полоска земли в восточной части страны, растянувшаяся вдоль левого берега Днестра, до сих пор контролируется сепаратистским режимом, установившимся там в 1990 году. В 1992 году нам не удалось избежать вооруженного конфликта между Кишиневом и Тирасполем (административный центр Приднестровья). Хотя столкновения продолжались всего 4-5 месяцев, и с одной, и с другой стороны были понесены большие потери. Приднестровский конфликт, начавшийся с языковых проблем, очень быстро перерос в чисто политическое противостояние. Проблемы межэтнических отношений (кстати, большинство населения Приднестровья считают себя молдаванами – 40%, украинцами считают себя 25 %, русскими – 24% …) языка, культуры перестали быть главными, на первый план вышли требования политической экономической, финансовой, оборонной самостоятельности, вплоть до полной государственно-политической независимости. Столкнулся Кишинев с сепаратизмом и на юге страны, в местах компактного проживания гагаузов. Там проблему удалось решить в 1994 году, когда гагаузам была предоставлена территориально-административная и культурная автономия.

Не только эти конфликты разделили нас тогда и продолжают разделять сегодня. Они явились крайним проявлением противоречий, раздирающих молдавское общество.

Постепенный переход нового политического руководства Молдовы в начале 90-х годов от идеи укрепления независимости страны к идее объединения Республики Молдова с Румынией, стоило ему власти. В 1994 году на смену националистам-унионистам (которые доминировали в первые годы независимости) приходят новые политические силы, которые последовательно выступают за независимое развитие страны, за укрепление новой молдавской государственности. Массовая поддержка партий, выступающих за укрепление независимости Республики Молдова, на парламентских выборах 1994 года ясно показала приоритет большинства населения страны – собственная государственность. С 1994 года в Парламенте Молдовы сменяли друг друга многие партии, блоки и объединения, но с тех пор уже постоянно доминировали формирования выступающие за независимость Республики Молдова. Сегодня, даже сложно себе представить, что может повториться ситуация 1990-1993 годов, когда в руководстве страной большинство составляли сторонники объединения Молдовы с Румынией.

Это, тем не менее, не решает автоматически проблему идентичности населения нашей страны. Государство есть, есть политические границы, но в рамках этих политических границ отсутствуют некие единые культурные стандарты, позволяющие твердо говорить о существовании единой нации. Несовпадение культурных и политических границ – главная проблема национального строительства, стремление к такому совпадению – его главная задача.

Как и 10 лет назад в Республике Молдова можно наблюдать (упрощенно) три основные идентификационные ориентации: советская, румынская и молдавская. Если говорить о первой, то к ней принадлежат в основном люди старшего поколения, для которых распад Советского Союза стал личной трагедией. Эти люди так и не смогли оправится от событий конца 80-х – начал 90-х годов, не смогли найти своего места в новой жизни. Политически экспонентами просоветской ориентации в Молдове являются лидеры сепаратистского режима в Приднестровье (регион в советское время полностью зависимый от заказов военно-промышленного комплекса СССР), ортодоксальная часть Партии коммунистов, ряд левых радикальных партий и культурно-просветительских обществ. Эти люди считают себя скорее советскими, чем русскими, украинцами, молдаванами и т.д. В иерархии самоотождествлений предпочтение отдается советской идентичности. Надо отметить, что таких людей становится все меньше - постепенно приходит понимание того, что прошлое не вернуть. Их влияние на общественное мнение страны уменьшается.

Румынизм в Республике Молдова, после своего триумфа в начале 90-х годов, стабилизировался в своей популярности, но стал самой агрессивно пропагандируемой идеологией. Политически он представлен крайне правой, экстремистской организацией - Народной христианско-демократической партией (бывший Народный фронт), рядом других правых партий, общественных организаций и культурных обществ. Эти силы представлены в Парламенте, но с 1994 года постоянно находятся в меньшинстве. Национализм в Республике Молдова отличается от национализмов других стран только тем, что в отличии от других, ставит своей целью уничтожение государства, в котором зародился.

Главные лозунги этих людей следующие: основная часть населения Республики Молдова не молдаване, а румыны; сама территория Республики Молдова - это часть Румынии, несправедливо отсеченная “от единого национального организма” русскими захватчиками в 1812 году (согласно российско-турецкого Бухарестского Договора от 16 мая 1812 г., часть Молдавского Княжества, находящегося под вассалитетом Турции – Бессарабия, отходит России) а затем в 1940 году (после ультиматума советского правительства Румыния, в составе которой находилась Бессарабия, вынуждена уступить эти территории СССР); объединение Республики Молдова и Румынии есть осуществление вековых чаяний и стремлений румынского народа к единству.

На анализе этой идентичности части населения Молдовы мы остановимся поподробнее. Прорумынская пропаганда в нашей стране построена в основном на мифах. Один из них – это “расчленение единого национального организма” в 1812 году. “Отсечения” части территории от “единого национального организма” в 1812 году не могло произойди по причине отсутствия последнего. Валашское и Молдавское княжества в начале 19 века были патриархальными, традиционалистскими обществами, в которых не могло быть и речи о массовом существовании румынского национального самосознания. Крестьяне, а это подавляющее большинство населения двух дунайских княжеств, считали себя либо принадлежащими к своей деревне, коммуне, боярину, либо, в лучшем случае, - региону, но никак не к единой румынской нации, которой и не существовало. Среди местной аристократии - бояр – идеи румынизма и единой румынской нации (европейское влияние – дети молдавских бояр стали получать образование в Париже, Вене, Берлине, Риме) стали распространяться с 30-х годов прошлого столетия. Так называемого среднего класса в дунайских княжествах в то время почти не было, коммерсантами и людьми т.н. свободных профессий были в основном греки, армяне, а позже евреи. Кто же был носителем идеи румынской нации?

Что же касается национального строительства по образу и подобию европейских наций (в первую очередь Франции, а позже Германии), то в запрутской Молдове и в Валахии, а позже в Румынии (в 1859 году произошло объединение двух дунайских княжеств) оно получило развитие во второй половине 19 века. Все носило печать имитации, стремления к европейскости: переход к наследственной монархии; перевод письменности на латинскую графику, одежда, архитектура, французский язык и т.д.

Бессарабия (нынешняя территория Республики Молдова) находилась вне этих преобразований. Узнавая от знакомых и родственников из Румынии о происходящих там событиях (приглашение на трон протестанта Гогенцолерна, переход на латинскую графику и т.п.), бессарабские крестьяне шли в церкви и ставили свечи за прощение грехов соседей, в которых, как они считали, поселился дьявол. Румынию, мучительно идущую по пути модернизации, они считали царством антихриста, где все отвернулись от истиной веры. Они же, бессарабцы, продолжали свое естественное, “нормальное” существование под защитой православного царя - монарха одной с ними веры. Население Бессарабии находилось вне процессов национального строительства и модернизации, имевших место за Прутом, в Румынии.

Идеи единой румынской нации были чужды большинству населения Бессарабии, как были чужды любые национальные идеи любому человеку феодальной эпохи. Не получил румынизм особого распространения и после появления на карте Европы Великой Румынии (1918 год), в состав которой вошла и Бессарабия. Эта провинция Румынии как была, так и осталась самой отсталой территорией, с безграмотным населением (хотя необходимо отметить, что уровень грамотности по сравнению с 1914 годом увеличился), с неразвитой инфраструктурой, с самым высоким уровнем смертности. Чувствуя постоянную угрозу потери Бессарабии, правительства межвоенной Румынии не направляли туда никаких инвестиций. Катастрофическое положение населения этой провинции вынуждены были признавать даже активисты румынизации Бессарабии. В этих условиях румынская национальная идея в этой провинции имела мало шансов на укоренение и развитие.

Парадоксальность ситуации Республики Молдова заключается в том, что модернизация на ее территории (развитие транспорта, промышленности, системы образования и т.д.) произошла в советское время. Развивая вновь присоединенные территории, советское руководство стремилось добиться полной их интеграции экономической, политической, идеологической в единый имперский организм. В Республике Молдова (Молдавской Советской Социалистической Республике), Москва на первых порах всячески стимулировало молдавское самосознание у населения этой союзной республики (продолжение опытов по созданию молдавской нации, предпринятых советскими властями в межвоенный период на левом берегу Днестра, в Молдавской Автономной Советской Социалистической Республике, как-то попытки создания искусственного молдавского языка, отличного от румынского и т.п., что должно было стать притягательным для бессарабцев, находящихся тогда в составе Румынии). Развитие собственного самосознания у молдаван должно было отдалить их от Румынии, и со временем перерасти у них в советскую идентичность, в осознание принадлежности к “единой общности – советскому народу”.

Нельзя сказать, что политика коммунистического руководства была безуспешной – в Молдове почти полностью отсутствовало диссидентское движение, а проявления национализма (подпольные организации, публичные выступления и т.п.) были слабыми, эпизодическими и быстро подавлялись.

Все изменилось с ослаблением политического давления из имперского центра. Для развития национализма, национальных идей были созданы все условия: относительно развитая страна, интеллектуальная элита, способная эти идеи сформулировать, образованное население, готовое эти идеи понять и принять. И неспроста главной из них стала идея отдельной молдавской нации.

Мы уже разобрались с советской и румынской идентичностями – их с определенной натяжкой можно назвать культурами маргиналов, хотя и одни и другие иногда очень успешно действуют против государственности Республики Молдова. Что же касается идеи единой молдавской нации, то результаты всех выборов, президентских, парламентских, местных, социологических опросов, плебисцитов (плебисцит 1994 года “Советуясь с народом” показал, что около 90 % участвующих в нем (около 75% от всех, имеющих право голоса) высказались за независимость Молдовы) последних лет ясно доказывают выбор населения нашей страны в пользу молдавской государственности, суверенитета и независимости Республики Молдова.

В последнее время в Молдове все больше укореняется концепция гражданской молдавской нации, когда принадлежность к нации определяется гражданством. Перспективы национального строительства и укрепления новой, современной молдавской нации напрямую зависят от успехов реформ в нашей стране. Желание сохранить молдавское гражданство – это желание жить в этой стране, это желание принадлежать к молдавской нации. Реальная демократия, защита прав человека, достойный уровень жизни, стремление к стабильности, европейская интеграция – вот система координат молдавской нации, чуждой ксенофобии и политики подавления “инородцев”. Молдавская нация не признает терминологии исключения: “коренной” или “некоренной”, “титульный” или “нетитульный”, “исторические права” или “вековые чаяния” и т. п.

Все граждане Республики Молдова на уровне национальной идентичности – молдаване. Дополнительные права имеют только лица, принадлежащие меньшинствам. На этих принципах мы строим новую, современную, европейскую нацию, которая должна влиться в общую семью европейских демократий.

В Европе и во всем мире должны знать, что молдаване, граждане Республики Молдова, твердо намерены идти по пути демократии, что молдавская нация это не только перспектива, но уже и реальность. Молдавская нация, как говорил Ренан, это ежедневный плебисцит, и мы готовы изо дня в день достойно отвечать на вызовы эпохи. Для нас, молдаван, важна поддержка международного сообщества, которое должно знать, что здесь в Молдове дорожат независимостью и демократическими достижениями последних лет. Мы дорожим своим суверенитетом, но готовы поделится им в рамках единой демократической, стабильной и процветающей Европы. Всех остальных претендентов на молдавский суверенитет просим не беспокоится.

Алексей Тулбуре, магистр Истории, Кишинев, 1999


Дата публикации: Втр 16 Фев 2016

Молдова: Перетягивание спецслужбы по-молдавски

Кому будет подчиняться СИБ РМ?

Молдова: Петер Михалко прибыл в столицу Молдовы

Новый глава Делегации Европейского союза в Молдове обсудил с молдавскими чиновниками внедрение положений Соглашения об ассоциации.

Приднестровье: В Приднестровье говорят о возможности конфликта в будущем

Валерий Лицкай выступил с резонансными заявлениями.

Приднестровье: Палестинский сценарий для Приднестровья

В Тирасполе предложили обратить внимание на палестинский опыт.

Молдова: Президент и правительство - разноголосица мнений

Коллизии ослабляют власть.

Молдова: Европейская модель - лучшая для Молдовы

Таково мнение вице-премьера страны.

© Аналитический Центр «DNIESTER», 2017.
© РИА «Днестр», 2009-2016.
© Программирование и дизайн: «DNIESTER», 2009.

Email: dniester.post@gmail.com
Поиск на dniester.ru
О проекте РИА «Днестр» 2009-2016.
Архив РИА «Днестр» за 2016, 2015, 2014, 2013, 2012, 2011, 2010, 2009.
Архив материалов РИА «Днестр» на иностранных языках 2009-2016.