Новое Лонжюмо? Нет, Союз рыжих!

Автор: Сергей Ильченко, эксперт Центра исследований проблем гражданского общества.

С 15 по 18 июля в Кишиневе с большой помпой прошел Летний Университет Партии европейских левых (ПЕЛ). Проходил он, естественно, под эгидой ПКРМ - «единственной левой партии Молдовы». Естественно, что ПКРМ отпиарила себя по полной программе: и перед европейскими гостями («мы - левые, притом, именно такие, какие вам надо!»), и перед потенциальными избирателями («нас знают в Европе, мы – единственная партия в бывшем СССР, принятая в ПЕЛ»). Последнее утверждение не совсем верно, но не будем забегать вперед.

Что же такое Партия Европейских Левых и почему им так мила ПКРМ, и ее вождь Владимир Воронин?

Немного истории

Начну с общеизвестных фактов. Зародыш будущей ПЕЛ возник в 1998, в июне, на встрече представителей нескольких «левосоциалистических, коммунистических и красно-зеленых партий» (то, что взято в кавычки – утверждение основателей ПЕЛ) из стран ЕС. Встреча прошла перед выборами в Европарламент ((The European Parliament) 1999 года, и была посвящена будущему сотрудничеству в нем левых сил. По итогам этой встречи в Париже, в январе 1999, представители 13 левых партий, приняли общую резолюцию по европейским выборам, в которой говорилось об их ориентации на «социальную, экологическую, демократическую, мирную и солидарную Европу».

Напомню, что на 1998 год пришлась самая нижняя точка падения популярности левых сил. Позиции, завоеванные несколькими поколениями их предшественников за полтора столетия борьбы, утрачивались одна за другой. Крушение СССР вызвало фактический распад организованного левого движения на множество осколков, неспособных ни к взаимодействию, ни к самостоятельным действиям, достигающим реальных результатов. Общеевропейский структурный кризис, порожденный дальнейшим сближением стран ЕС, в частности, введением евро, экономическими последствиями объединения Германии, распадом Восточного блока и рядом иных факторов, еще сильнее обострил ситуацию. Все это привело к разочарованию европейцев в левом движении - и к прямой угрозе ухода целого ряда левых функционеров из активной политики. Новое объединение, идя на выборы под максимально широкими – и, как следствие, максимально неконкретными и популистскими лозунгами должно было позволить им удержаться на плаву «в аварийном режиме».

В июне 1999 года прошли выборы в Европарламент. «Европейские левые», а также представители ряда леворадикальных организаций, получив, в общей сложности, 42 депутатских мандата, сформировали в фракцию «Объединённые европейские левые — Северные зелено-левые».

В дальнейшем, после переговоров, длившихся несколько лет, в мае 2004 года, на конференции в Риме была учреждена Партия европейских левых. По итогам выборов 2004 года ПЕЛ, опять-таки, «вместе с ультралевыми кандидатами» получила 41 место в Европарламенте.

ПЕЛ как левый проект

Здесь следует обратить внимание на несколько важных моментов. Во-первых, руководство ПЕЛ крайне неохотно говорит о том, сколько мандатов партия получила отдельно. Она называет лишь общую цифру, по итогам объединения в единую фракцию с «ультралевыми кандидатами». Подобная хитрость маскирует серьезные проблемы внутри самой ПЕЛ.

Дело в том, что ПЕЛ, по самой своей сути, партия крайне лоскутная и потому крайне компромиссная, популистская и нетвердая в своих принципах. Это устраивает далеко не всех, и ПЕЛ буквально трещит от центробежных процессов. В 2009 году из ее состава вышла Венгерская коммунистическая рабочая партия (Magyar Kommunista Munkáspárt) - из-за несогласия «с ревизионистской и оппортунистической политикой Европейских Левых». О том, насколько серьезны были упреки, прозвучавшие в адрес ПЕЛ, читатели могут судить, пройдя по этой ссылке ]]>http://aglob.info/news.php?readmore=2101]]>

В целом, ПЕЛ, задуманная как «спасательный плот» для умеренно-левых функционеров, таковой и осталась, так и не став ничем иным. При этом, площадь «плотика» обнаруживает тенденцию к сокращению. На выборах в Европарламент, проходивших с 4 по 7 июня нынешнего года ПЕЛ набрала только 33 мандата, и получила – за счет союзников – фракцию из 35 депутатов – против 41 в прошлом парламенте и 42 – в позапрошлом.

Причины снижения популярности ПЕЛ достаточно очевидны. Стратегия левых была отброшена во имя сиюминутных тактических приоритетов. Стремление любой ценой войти в Европарламент на очередных выборах, породило крайнюю неразборчивость в союзниках, оцениваемых не столько с точки зрения идеологии и политической практики, сколько с позиций «электоральной эффективности». Эта позиция, помноженная на стремление оставаться в рамках осмеянного Гашеком «умеренного прогресса в рамках закона» - как непременного условия, позволяющего избежать одного из расхожих ярлыков, вроде «радикалов» или «ортодоксов», способных оттолкнуть потенциальных спонсоров, сыграла с ПЕЛ скверную шутку. Левый электорат все более и более разочаровывается в ней, прочие же избиратели, тяготеющие к центру, голосуют за традициоогно «свои» партии – начиная от ПЕС (Партия Европейских социалистов) – и далее вправо.

В поисках свежих идей и «свежей крови». И финансов…

Трудности, испытываемые ПЕЛ, начались отнюдь не вчера. Более того, неизбежная деградация ПЕЛ как левого проекта заложена в самой философии этой партии, она изначально вмонтирована в ее структуру. Однако ПЕЛ необычайно хорошо сочетается с псевдокоммунистическими партиями, обильно заполонившими постсоветское пространство. Она практически тождественна с ними идеологически - точнее, она тождественна с ними своей аморфностью, беспринципностью и нацеленностью на решение единственной задачи: обеспечить парламентское будущее узкой группе партийных функционеров. Тут же вырисовываются и варианты взаимовыгодного сотрудничества: ПЕЛ может получать финансовую поддержку – либо, как вариант – рычаг влияния на политическую ситуацию в одной из постсоветских республик, а партия, вступившая в сотрудничество с ней – европарламентское лобби, что, в свою очередь, способно принести ей целый ряд бонусов, как имиджевых, так и материальных. Иными словами ПЕЛ прекрасно подходит на роль посредника между псевдокоммунистами и ЕС и одновременно может извлекать из такого посредничества немалые выгоды для себя.

Однако идея посредничества созревала довольно медленно. Первоначально ПЕЛ ориентировалась исключительно на ЕС, и мало интересовалась Восточной Европой, а тем более – пост-СССР. Однако утрата позиций на Западе и отсутствие ясных перспектив побудило ее к постепенной смене приоритетов.

Первой ласточкой стал прием в ПЕЛ молдавской ПКРМ. Это произошло 13 января 2007 года, в то время когда ПКРМ была полновластной хозяйкой Молдовы. Разумеется, условия сделки (а в том, что это была сделка – сомнений нет, «идейная близость» ПЕЛ и ПКРМ возникла внезапно, как любовь с первого взгляда) остались тайной. Однако информированные источники, близкие к европейским левым, с самого начала писали о том, что «интеграция молдавских коммунистов в ПЕЛ была определенным образом простимулирована со стороны официального Кишинева». Характерно, что сама ПКРМ никогда не пыталась оспаривать эту версию вступления в ПЕЛ, и даже опубликовала ее на одном из своих сайтов. ]]>http://www.grenada.md/index.php?newsid=841]]>

Что касается выгод ПКРМ, то они в данной сделке вполне очевидны. Молдавская партия власти получила через ПЕЛ трибуну в европейском парламенте. В настоящее время два ее представителя, Григорий Петренко и Ирина Влах являются членами бюро ПЕЛ.

Здесь надо сказать, что система управления ЕС крайне (и преднамеренно!) запутана, так что за громкими названиями зачастую скрываются весьма скромные полномочия, а обнаружить настоящий источник принятия решений бывает непросто. Европарламент в этом плане не является исключением. Это, в основном, консультативный орган, способный оказывать лишь опосредованное влияние на принятие решений внутри ЕС, например, через участие в формировании других его институтов, а также давая рекомендательные и консультативные заключения. Но, вместе с тем, Европарламент утверждает принятие в ЕС новых членов!

Следующим членом ПЕЛ из бывшего СССР стала Партии коммунистов Беларуси (ПКБ), оппозиционная Лукашенко. Прием состоялся на заседании Исполнительного совета ПЕЛ, проходившего в Женеве с 23 по 25 октября. Здесь картина тоже достаточно ясная: ПЕЛ, опираясь на мнение ПКБ будет набирать очки в Европарламенте, обличая тоталитарные методы «батьки», причем это тот случай, когда очки она наберет во всем спектре Европарламента, от левых до правых, а ПКБ получить трибуну в Европе и какую-никакую поддержку, отчасти способную смягчить прессинг официальных властей.

Союз рыжих

Но вернемся к Летнему Университету ПЕЛ, прошедшему в Кишиневе с 15 по 18 июля. Мероприятие, профинансированное фондом «Transform Europe», было задумано как дискуссионная площадка на темы: «Глобальная политика в эпоху глобального кризиса. Возможна ли левая тенденция?»; «Теория кризиса»; «Кризис цивилизации»; «Левые политические методы». Предполагалось также обсудить особенности феномена антикоммунизма на постсоветском пространстве. Все это – при участии молодых партийцев и комсомольцев, студентов Высшей Антропологической школы – кузницы кадров ПКРМ. Словом, заявленная программа тянула, как минимум, на новое Лонжюмо, притом, в существенно расширенном варианте.

Однако, на деле получился пшик…

Собственно говоря, сугубо рекламный характер перечня тем был понятен с самого начала. Заявленная программа предполагала, как минимум, серьезную философскую конференцию для подготовленных и глубоко укорененных в теме специалистов. Для того, чтобы на мало-мальски серьезном уровне ввести в подобную дискуссию студентов, нужно было никак не четыре дня – тут и четырех недель оказалось бы, пожалуй, маловато. Плюс к этому - языковой барьер, отнюдь не преодолеваемый формальным знанием английского языка. Примитивный «ES-English», достаточный для туристическо-протокольного общения не слишком хорош при обсуждении столь сложных и тонких проблем. То есть, если, конечно, готовить все всерьез, тезисы докладов должны были быть заранее и качественно переведены, и розданы участникам. Ничего подобного, естественно, не было.

Не берусь судить об общем уровне докладов. Возможно, на Университете прозвучали и толковые выступления. Но то, что оказалось вывешено в Интернете – более чем примитивно. Впрочем, эта примитивность была ожидаема. Учитывая реальный, а не рекламный уровень подготовки молодых коммунистов, она даже где-то простительна. Гораздо интереснее выглядит другой феномен: участники Университета, как оказалось, придерживаются принципиально различных политических взглядов!

Среди выступлений (напоминаю, что я оперирую только тем, что вывешено в Интернете, целиком, или в пересказе) отчетливо выделяются три течения.

Во-первых, это выступления гостей. Они выдержаны в дипломатично-левом духе: не дай Бог чтобы слишком радикально, или чтобы задеть хозяев, но, в общем-то, пусть и с некоторой натяжкой, их все-таки можно назвать левыми. Во-вторых, это выступления «молодой поросли» - трескуче-пустые и не поддающиеся идентификации в категориях «левый-правый», классические выступления комсомольских функционеров в стиле брежневской эпохи. И, наконец, в- третьих, это выступления лидеров ПКРМ: Владимира Воронина и Марка Ткачука. На них стоит, пожалуй, остановиться подробнее. Все-таки выступления таких фигур: председателя партии и ее официального идеолога в любом случае носят программный характер.

Владимир Воронин, как человек незатейливый, и, мягко говоря, не страдающий избыточной образованностью, глубоко в теоретические дебри не вдавался. Начал он с того, что заверил присутствующих: ПКРМ – партия левая и прогрессивная, она «никогда не являлась партией советской ностальгии», не «обожествляла советское прошлое и не молились на портреты вождей сталинско-брежневской эпохи». Как человек, видевший ПКРМ на этапе ее прихода к власти в 1999-2001 годах близко и изнутри, должен заметить, что все обстояло с точностью до наоборот, а ностальгия по СССР и сегодня является важнейшей идеологической компонентой ПКРМ, то есть Воронин, попросту, солгал.

Дальше – больше. «С самого начала, - заявил Воронин,- ПКРМ идентифицировала себя с тем идейным коммунистическим наследием, которое в первую очередь ведет борьбу за демократию, социальную справедливость, гармонизацию межэтнических отношений» - и продолжил, пустив вслед за коммунистической фразеологией дополнительный вагончик: «за право на государственную и национальную идентичность, независимость и воссоединение Молдовы».

Вагончик, правда, не вполне коммунистический. Однако, в принципе, он может быть и приемлемым – весь вопрос в том, что скрывается за этим лозунгом. И председатель партии быстро расшифровал, что именно за ним скрывается. «Мы – коммунисты, и должны быть последовательными выразителями всех конструктивных общественных инициатив - интеллигенции и предпринимателей, крестьянства и трудящихся города, молодежи и пенсионеров», - заявил он.

Полагаю, что любой человек, имеющий хотя бы самое общее представление о марксизме, согласится с тем, что после такого заявления Владимир Воронин не может считаться марксистом ни в каком виде. От себя добавлю, что «последовательное выражение инициатив» исходящих от крупного бизнеса в бытность ПКРМ у власти удавалось ей лучше всего – зато инициативы «интеллигенции и предпринимателей, крестьянства и трудящихся города, молодежи и пенсионеров» нервно курили в огороде. Венцом же усилий Воронина стало введение нулевой ставки налога на реинвестированный доход в 2008 году – шаг откровенно антисоциальный, открывающий, к тому же серьезные лазейки для уклонения от уплаты налогов, но крупному бизнесу, несомненно выгодный. Такое взаимопонимание между партией и капиталом имеет серьезные причины: личное состояние сына Владимира Воронина, Олега, независимые эксперты оценивают в $ 0,7 млрд. На мой взгляд, это некоторое преуменьшение – ну, да ладно, сумма тоже неплохая, особенно если учесть что возникла она в весьма короткие сроки – с 2001 по 2008 год, аккурат в период пребывания Владимира Воронина в президентском дворце.

Марк Ткачук, как и положено ведущему теоретику, оказался позатейливей. Речь его была написана языком крайне туманным, в стиле, присущем академической гуманитарной интеллигенции, в тех случаях, когда она вынуждена прятать бедность мысли за вычурностью речи. Однако, при внимательном прочтении, из нее также можно было извлечь немало интересного.

Начав с утверждения (вообще говоря, неверного, но, в конце концов, личное мнение – право каждого) о том, будто современный марксизм не способен дать объяснений сегодняшним мировым процессам и спрогнозировать их развитие, Ткачук мимолетно коснулся Ленина и Маркса. И если Маркс отделался, в общем-то, довольно легко, то Ленину повезло меньше. Как оказалось, «практический и теоретический опыт последнего заключался в том, что суть социализма заключалась не в новых формах собственности. Это потом все придумали сталинские идеологи. А в том, что социализм – это ничто иное, как капитализм, ограниченный новым передовым типом культуры – управленческой, гуманистической, хозяйственной, промышленной, политической (последняя воплощалась в совершенно-новых государственных институтах – власти Советов). Именно поэтому в практическом плане суть ленинской, почти антимарксисткой революции в отсталой, добуржуазной России заключалась в том, чтобы строить и государственный, и частно-хозяйственный капитализм, удерживаемый в узде известных культурно-политических ограничений, запретов, канонов, среди которых известный набор ценностей - солидарности, интернационализма, права наций на самоопределение, антиимпериализма, культа научного знания, веры в позитивную человеческую природу, в плановую экономику».

Я не испытываю священного трепета перед работами основоположников, и всегда был сторонником их нового и оригинального прочтения. Но вот со столь оригинальной трактовкой ленинского учения встречаюсь, признаться, впервые. Не то чтобы я отказывал такой точке зрения в праве на существование, хотя и не согласен с ней… Нет, отчего же – каждый волен трактовать и Маркса и Ленина как ему угодно. Однако может ли человек, понимающий работы Ленина таким образом, считаться марксистом, коммунистом, и вообще левым? На мой взгляд – однозначно, нет.

Собственно говоря, ничего нового для меня в этом не было. Я не раз говорил и писал о том, что ПКРМ, за годы пребывания у власти, полностью изжила из своей идеологии и политической практики даже тень «коммунистичности». Серп, молот и трескучая псевдолевая фразеология уже давно маскируют вполне откровенный и последовательный национал-либерализм. Таким образом, выступления Воронина и Ткачука лишь подтвердили то, о чем я знал уже давно.

Но вернемся к речи Ткачука. Кто же сегодня, по его мнению, должен стать локомотивом левой мысли? Интересно, угадаете?

Держу пари, ни за что не угадаете. Не могу отказать себе в удовольствии процитировать. Итак:

«В современном кризисе мы должны видеть не только униженных и оскорбленных, не только и не столько хрестоматийных угнетателей. В этом жутком и драматическом конфликте нашей эпохи мы должны увидеть новых освободителей, тех, кто станет хозяином нового мира, тех, кто обеспечит его целостность и справедливость на новом этапе, кто способен будет спасти его от голода, межнациональных войн, болезней, термоядерных конфликтов, экологической катастрофы и самопожирающей системы либерального капитализма. Мы должны увидеть то, что не подчиняется логике потребительской пирамиды господства, но то, что стало ее безусловным детищем, ее массовым продуктом.

Это слово почти нащупал Ленин в 20-е годы. Его почти нашли провозвестники информационной революции, теоретики постиндустриального общества – Тоффлер и Белл».

Признаюсь подобного гимна постмодернистскому либерализму я не ожидал даже от Марка Ткачука. А впрочем, кто из присутствующих вообще понял, о чем он говорил? Гостям из ПЕЛ было явно все равно, да едва ли они и поняли его выступление, прочитанное на русском языке, к тому же крайне туманное и сложное даже для добросовестного переводчика. Что касается местных участников действа, то кто, кроме него, во всей ПКРМ читал (и понял) Элвина Тоффлера? Не говоря уже о Дэниеле Белле…

Итак, теоретической опорой ПКРМ по замыслу ее главного теоретика должны стать постмодернистские либералы, откровенно отрицающие Маркса: вычурно-поверхностный Тоффлер, искусно топящий суть вопроса в несущественных подробностях, и откровенно либеральный Белл, в центре учения которого стоит положение об исчерпанности марксизма, которому противопоставлен «социальный консенсус» на основе свободного рынка в сочетании с умеренным реформизмом. Что же касается knowledge society Белла, то это вовсе не новое общественное устройство - это очень старый, известный еще со времен Вавилона и Древнего Египта инструмент социального порабощения, адаптированный к современной жизни. Ситуация с общедоступным образованием в США ]]>http://flibusta.net/b/192938/read]]> и разрушительные образовательные реформы на постсоветском пространстве говорят об этом как нельзя более ясно.

Последний пассаж в выступлении Ткачука был настолько великолепен, что я просто не могу не привести его. Итак: «Вместо классовых ограничений в мире наступают времена ценностных ограничений, культурных ограничений, не увязываемых напрямую с социальным статусом, происхождением и типом занятости. Глобальная компьютерная сеть, СМИ уравняли миллиардера Сороса с мальчиком из заброшенной и голодной деревни в Танзании (подчеркнуто мной – С.И.). И дело лишь состоит в том, чтобы на этом этапе суметь объединить культуры братства, солидарности, свободы, самопожертвования, просвещения в единый фронт борьбы за мир, в котором эти ценности, наконец, станут господствующей прагматикой».

Полагаю, что все вопросы о том, в какой степени ПКРМ является марксистской, коммунистической и вообще хоть в чем-то левой партией на этом можно считать закрытыми. Остается правда вопрос о неразборчивости ПЕЛ – но и он в достаточной степени исследован венгерскими коммунистами (см. ]]>http://aglob.info/news.php?readmore=2101]]> )

От себя же добавлю, что лично мне совместное мероприятие ПКРМ и ПЕЛ более всего напомнило один рассказ Конан Дойля.

«Я взял газету и прочел: СОЮЗ РЫЖИХ во исполнение завещания покойного Иезекин Хопкинса из Лебанона, Пенсильвания (США).

ОТКРЫТА новая вакансия для члена Союза Предлагается жалованье четыре фунта стерлингов в неделю за чисто номинальную работу. Каждый рыжий не моложе двадцати одного года, находящийся в здравом уме и трезвой памяти, может оказаться пригодным для этой работы. Обращаться лично к Дункану Россу в понедельник, в одиннадцать часов, в контору Союза, Флитстрит, Попс-корт, 7».

Интересующихся, в чем там было дело, и не читавших рассказ в детстве, отсылаю к нему ]]>http://flibusta.net/b/66773/read]]>. Лично я - с удовольствием перечитал, при этом нашел массу общего между организаторами Летнего Университета и лондонскими грабителями – героями рассказа. Разница, пожалуй, лишь в том, что одни вели подкоп под банк, а другие – под левое движение, подсовывая взамен его скверную имитацию с сильным либеральным душком.

NB! При публикации комментария комментатор берет на себя ответственность за его содержание. DNIESTER рекомендует авторам помнить о необходимости соблюдения толерантности и этических норм в ходе дискуссии и оценки тех, или иных событий. Для тех, кто намерен использовать те или иные комментарии как повод для претензий к DNIESTER, сообщаем, что для комментирования используется внешняя платформа Intensedebate.com, комментарии размещаются их авторами на серверах данной платформы, а на сайте расположен лишь специальный код, позволяющий связывать материалы с платформой. Данная платформа имеет своих владельцев, и была разработана специально для комментирования тех, или иных статей на внешних ресурсах. Отметим также, что серверы платформы Intensedebate.com, как и её администрация, размещены в США, и комментаторы должны осознавать, что их действия при комментировании попадают под юрисдикцию США. DNIESTER напоминает комментаторам о возможной ответственности за действия, вступающие в противоречие с международными законами.